— Ур-ра-а-а! Ур-ра-а-а!!!
Кричать от радости у Кахи в тот момент не получилось — у него, как говорят в Одессе, от нахлынувших эмоций «дыхание в зобу спёрло»! И даже наоборот — Кахе почему-то захотелось зарыдать во весь голос…
За него сегодня кричали артисты цирка и его отец…
— Но!!! — Директор оставил за собой «последнее слово». — Приходи тогда, когда у тебя полностью заживут руки! И ни днём раньше!
Он подумал и добавил:
— Я жду тебя через полтора месяца, 1 октября… А к этому времени я закажу для твоего номера более безопасный реквизит?
— Как это? — Не понял Каха.
— Ты оставишь мне один из твоих кинжалов… Портить такой прекрасный нож никто не будет, конечно — это я тебе обещаю — но по его образцу изготовят другие… Не обоюдоострые! Так будет и для тебя, и для зрителей безопаснее! Теперь понял?
— Да, батоно.
— Ну, вот и хорошо! — И директор обратился к отцу юноши. — А теперь я хочу поговорить с вами, уважаемый… С Кахой мы подпишем трудовой договор, но так как он ещё несовершеннолетний, то… Мы должны будем подписать договор и с вами, как с отцом этого вундеркинда, и его цирковую зарплату должны будете получать вы, лично!
Сосо посмотрел на своего сына с большой теплотой и любовью, и тихо ответил:
— Ну… Раз так положено…
— Вот и договорились! — И директор опять протянул ладонь к рукопожатию.
— Жду вас в октябре!..
…Так судьба Кахи сделала крутой поворот…
Тем августом, он, вместе со всем своим семейством, съездил в Батуми к «дедушке Вахтангу», чтобы попрощаться с ним на несколько месяцев до очередных школьных каникул. А когда Каха рассказал ему свои новости, то старый джигит только улыбнулся в седые усы, и благословил внука:
— Чему-то я тебя всё-таки научил, Каха… И я рад, что эти знания ты решил применить так, чтобы радовать и удивлять людей — это хорошо, и это правильно! Что ж… Так тому и быть! Только… Не забывай теперь своего старого деда… Привык я уже к тому, что ты рядом, внук… И мне очень жаль, что теперь ты уезжаешь… Хотя и знал, что этот момент когда-нибудь, да наступит… Когда-то точно так же уехал из этого дома и твой отец… — И тут на глазах старика блеснули скупые слёзы. — Иди, джигит!..