— Знаете, батоно Сосо, на своём веку работы в школе, я слышал столько поистине сказочных историй, что уже впору написать большую книгу сказок!.. Всё то, что вы сейчас сказали, не более чем сотрясание воздуха! А факт порезанных рук у четырнадцатилетнего подростка налицо! И я желаю разобраться в этом! В присутствии представителя милиции!..

Отец как-то беспомощно посмотрел на Каху, словно теперь уже он искал у него поддержки — слушком уж твёрд характером оказался директор школы!..

И тогда…

Каха поднялся со стула, и подошёл к отцу:

— На надо, папа… Не волнуйся!.. Я сейчас покажу…

— Но у тебя ещё швы не затянулись!

— Но ведь, я же джигит!.. — Улыбнулся Каха как-то даже беззаботно. — Потерплю!..

Он подошёл к большому стеллажу, стоявшему в кабинете, и, отыскав что-то на его многочисленных полках, обернулся к директору:

— Вы разрешите, Лэри Георгиевич?

И не дожидаясь ответа, стал жонглировать…

Под потолок директорского кабинета полетели какие-то, совершенно разные, и не похожие друг на друга предметы.

Два довольно увесистых деревянных шара, сделанных учениками на уроках труда. Пара, изготовленных там же, но уже на токарном станке, и совершенно непонятно для каких целей, килограммовых полугантель.

Какая-то статуэтка-бюст. Маленькая, и довольно хрупкая модель корабля-парусника…

Всё это кружило и летало, сменяя друг друга в руках юного жонглёра…

Директор смотрел широко раскрытыми глазами даже не на Каху, а на его руки, которые очень ловко ловили, и вновь подбрасывали к потолку всё то, что их хозяин нашёл на полках стеллажа…

— Хватит! — Рявкнул вдруг директор. — Хватит, я сказал! Ну-ка, Каха, бегом в медпункт!

Мальчишка положил предметы на свои места и только попом посмотрел на бинты на ладонях, которые опять начали набухать от крови — швы всё-таки разошлись… Но боли Каха не чувствовал…