Она предложила мне кофе и пригласила на кухню, где я, к своему разочарованию, (с чего бы это?) обнаружил двух балбесов, лет девяти и лет одиннадцати, обедающих за столом. Они вели друг по другу прицельный огонь гречневой кашей. Надя цыкнула на них и юнцы присмирели, узрев незнакомого дядю (ровно на двадцать секунд, я по часам засекал.) Все еще вертя в руках баночку меда, она спросила, не оставлял ли он мне своих координат. Я напрягся и припомнил, что мы на прощанье обменялись визитками - неизвестно зачем. Я когда-то напечатал себе целую сотню, из чистого пижонства. Но куртку, где у меня был единственный целый карман, я оставил дома. Визитка была в нем. Тут дети решили, что и так уже потеряли слишком много времени, и возобновили баталию. Она снова рявкнула на них:

- А ну, прекратите немедленно! Я вижу, вы к дедушке точно не хотите на выходные! С таким поведением - никуда не пущу!- и, повернувшись, добавила:

- Так тяжело с ними иногда одной справляться, сил нет!.. Так это удобно, если бы я вас попросила еще заехать, по поводу адреса? Мне это важно...

Я поспешил заверить ее, что завезу ей адресок, только вот вещи с дороги разберу. И если к девяти вечера - не слишком поздно... По Надеждиной прощальной улыбке я понял, что дедушка недолго будет скучать по внукам. Выходя из дому вечером, я захватил с собой адресок и вскользь глянул на себя в зеркало: я походил на подпольного миллионера, (но из очень глубокого подполья), а не на легального рэкетира, что было бы гораздо престижней. Сменил галстук с полосочек на крапинки и стал похож на Ильича. Это ближе к теме. Надя. Надежда...

Смеркалось. На улице Зорге, 13 горел один-единственный огонек. Я обошел дом вокруг. Значит, Макс и Мориц уже где-то морочат голову дедушке. Долго и нахально звоню. Никакого ответа. Осторожно толкаю дверь и захожу в темноту. Как романтично! Из приоткрытой двери спальной струится слабый желтый свет. На тумбочке стоит пустая чашка с ложечкой и блюдце с медом. На диване, в изысканном шелковом китайском халате, лежит труп хозяйки.