- Вы говорите "уточнить детали". А в общем и целом, следовательно, вам уже все ясно? Я убил эту женщину и потом спокойно приперся сюда? Он смерил меня уничтожающим взглядом:

- Я не заявлял, что вы являетесь организатором преступления. Но все указывает на то, что вы - исполнитель. Пойдете соучастником. Если у вас есть другая интерпретация фактов - выкладывайте. Мы все равно будем копать до конца. Если повезет, - усмехнулся он, - пойдете по делу свидетелем.

- Что значит, "если повезет", - возмутился я.

- Простите, я забыл про презумпцию. Но поймите и меня. Вот вам лист и ручка, напишите заявление, как было дело. Разберемся.

- Как писать в "шапке"? - спросил я.

- Пока не нужно. Как тяжкое, это преступление будет проходить не только через райотдел. Если надо будет, потом допишем.

- Я писал с четверть часа. Расписался и протянул ему листок. Он придирчиво читал. Не терпелось уйти отсюда, но он предвосхитил мою мысль: Даже не думайте. Мы ждем опергруппу, экспертов. Вас отвезут. Зачем? Вы же видели мой паспорт, у вас - все мои данные!

А потом искать вас по всей стране? Боюсь, что придется причинить вам некоторые неудобства, - сказал он и вышел в коридор. Вернулся он через минуту с пояском от Надиного халата. "Мера предосторожности", - Объяснил он, заводя мне руки за спину и привязывая их к стулу. Я было, дернулся, но он пригрозил мне: "Не будьте идиотом. За окном - оперативник." Я посмотрел туда и увидел, в неясном свете фонарей, мелькнувший силуэт.

- Но если дом охраняется, какого дьявола надо меня привязывать? А где же тот, кто сообщил о происшествии?

- Задавать вопросы - это мое дело, - был ответ. Я взорвался:

- Не стройте из себя киногероя! Я не собираюсь заискивать и лебезить, как некоторые, со следователями. Потому что даже если я окажусь интересным собеседником и вызову ваши симпатии, подозрения это с меня не снимет. Интересно, что скажет прокурор по поводу ваших действий?