Рать поднимается Неисчислимая. Сила в ней скажется Несокрушимая.

Казалось, ожили сами стихи Некрасова, напоминают Яше, чтобы он чувствовал себя крепче. Сборник этих стихов торчит у него под кожушком за поясом брюк. Яша прихватил книжку с собой, не зная заранее, где доведется ночевать. Это была не первая книжка в его жизни, но Некрасова он особенно чтил.

Когда карета выезжала на Невский, Юлия произнесла задумчиво:

— Да, Рубикон перейден. Ну что ж!

Эх, самое время было спросить у нее, такой образованной и великодушной, что же это такое значит: «Рубикон перейден»? И заодно уж задать и другие, запавшие в душу вопросы, — про музу Клио и про Вольтера, которого вчера ночью упомянул студент с ломким баском.

Но щаповская карета уже неслась по широкому Невскому проспекту, и скоро должна была показаться многоколонная громада Казанского собора.

У Аничкова моста на Невском Юлия велела кучеру остановить карету, расплатилась и пошла дальше с Яшей пешком.

2

Казанский собор внушал к себе уважение уже одним только величественным видом массивного купола и рождал у Яши мысль: это ж надо суметь такое построить! По фасаду — строй мощных колонн, и в обе стороны, словно два крыла, еще ряды таких же колонн, и стоят они в небольшом отдалении друг от друга, точно исполины, и все из темного мрамора. И ведут к собору широкие мраморные лестницы, тоже темные и мощные. Поди навези столько каменных глыб! Столько гранита, кирпича и мрамора! Да сложи это все, отработай и отполируй до блеска — загляденье. И гордость берет, что люди такое умеют!

Обширная площадь перед собором была пустынна и своей унылостью и неприглядным видом истоптанного снега казалась чужеродной великолепию собора. Вороны, галки по снегу ходили, кое-где валялся навоз, и возле него прыгали воробьи.