Что-то зажужжало в воздухе. Обернувшись, Ева увидела двух комаров, вылетевших из-за стены рая и казавшихся необычайно большими на фоне розоватого неба. Они трубили, и казалось, будто кругом ликующе гудит воздух, взволнованный дыханием первой жизни. Это были первые беглецы из рая. И им надоело бесконечное однообразное изобилие, покой и блаженство. Может быть, любопытство заставило их взглянуть на тот мир, куда вчера изгнали людей. Их пример еще найдет подражателей… Яхве, наверное, в своем необузданном гневе не предусмотрел этого. Они были первыми — но как знать…

Вода у ног Евы зажурчала. Она взглянула — две красные рыбки, мерцая серебряной чешуей, проворно плыли вверх по течению. И они!..

Ева задумалась. Они бежали прочь от рая, а она пришла сюда, пытаясь попасть назад. Она снова представила себе жизнь за этими стенами, среди вечного изобилия, тишины и спокойствия. Она снова представила себе, что она одна, без Адама, и, вскочив на ноги, стала всматриваться туда, откуда только что пришла. Словно чьи-то мягкие руки схватили ее за сердце и сжали так, что захотелось крикнуть.

Два комара исчезли вдали. Исчезли рыбки. Ева протянула руки, едва сдержав крик. Все ее существо тянулось назад. Никогда еще она не чувствовала ничего подобного; она не знала, что то была тоска по мужу и мужчине. Она была женой Адама — но только сейчас в ней проснулась женщина. Эта непривычная тревога заставила ее забыть все остальное. Она побежала назад.

Ее ноги были до крови изранены острыми камнями. Но боли она не чувствовала. Тоска прибывала, как прибывает вода во время дождей. Кровь горячей волной шумела в ушах. Ее терзал страх. А вдруг она уже не найдет Адама… Вдруг Адам пошел на тот берег по лунному мосту и в поисках ее блуждает среди гор… Вдруг она останется одна в этой пустыне…

Она не заметила, как позади взошло солнце и что-то пролетело над стенами рая. От страха и отчаяния она закричала.

Было ли то эхо, или это Адам отозвался где-то далеко-далеко? Ее голос звонко скользил по гладкой поверхности реки — Адам должен был услышать, как бы далеко он ни был, куда бы он ни забрел. Ведь не только голос — ее душа, словно чайка, летела над водой через пустыню, на край земли.