И Адам услышал. Ева увидела, как его юное тело, облитое золотом солнца, показалось из клубившегося над рекой тумана. Никогда еще она не видела его таким прекрасным и мужественным. Что она скажет ему о своей трусости и измене, о своем неверии?

Но Адам был слишком поглощен созерцанием великолепного земного рассвета. Он словно охмелел, словно выпил забродившего виноградного сока. В глазах его горело то же солнце, что нестерпимо ярко пылало на утреннем небе. В его мышцах струилась та же река, что с неудержимой силой устремлялась по своему руслу. Его нежность напоминала восточный ветер, который проносился над землей и таинственно шумел у скалистого берега.

Таким Ева еще никогда не видела его. Она легла на его сильные руки, она не могла оторвать от него глаз. Их соединяли уже не только старые узы греха. Новый поток струился через их сердца и нес на своих волнах.

Взявшись за руки, они вошли в реку, чтобы омыть окровавленные, покрытые пылью ноги. И впервые заметили, как прохладна вода, как приятно освежает она, успокаивает боль. И как отрадно ощущать ее свежесть после усталости и боли.

Когда они вышли на берег, к ним подлетели две птички. Одна села на руку Адама, посмотрела на него блестящими умными глазками, похожими на бусины, и полетела дальше — то поднимаясь над землей, то перепархивая с камня на камень. Другая села Еве на плечо, вытерла клюв о ее волосы, поскребла ножкой под крылом и полетела вслед за первой.

Полный умиления и восторга, Адам не выпускал руки Евы.

— Пойдем за ними.

Они шли за птичками до самого подножия гор. Желтый откос, начинавшийся от самой реки, порос широколистными лозами. В глубоких расселинах росли кусты и молодые деревья, которые упорно и гордо тянулись ввысь. Маленькие ручейки, как серебряные нити, извивались между буграми, скользили вниз, катя синие и желтые камешки.