«Духи», которые упорно лезли на «пятую точку», где-то прошли неплохую подготовку. Они действовали очень слаженно и грамотно, накатываясь на плато снизу по склону волнами… Сначала они давали довольно мощный залп из автоматов, и под его прикрытием десяток-полтора «духов» проскакивал вперед метров на пятнадцать. Потом они падали на землю, накрывались серыми войлочными покрывалами с головой и… Словно растворялись среди больших валунов, которых здесь было превеликое множество! И неважно, что на дворе стоял день, вовсю светило солнце, а на земле лежал белый снег! Они становились невидимками, потому что засечь их передвижения в горячке боя, когда по десантникам велся массированный обстрел, было очень сложно!.. А потом они отбрасывали свои серые «шапки-невидимки» и давали по пограничникам такой же массированный залп из всех стволов, пока мимо них, вверх по склону, бежали следующие полтора десятка «духов»… И все повторялось…

– В-вау-ау-ау-у!!! – взвывали обалдевшими мартовскими котами «духовские» пули. – В-вау– вау-ва-ау-ау-у-у!!!

И стрелять эти сволочи умели…

– А-а-х-х!!! – вскрикнул вдруг командир десанта и откинулся на спину. – А-а, с-суки!!!

Бушлат на плече капитана как-то странно парил и едва ли не дымился в месте, разодранном пулей. Крови видно не было, но по тому, как Игнатьев откинулся на спину, Каха понял, что командир десанта ранен…

– А-а-а-а!!! Дэда шевэ!!!

К капитану, пригибаясь почти до самой земли, приблизился паренек с большой брезентовой сумкой, с нарисованным на ней красным крестом.

– Та-та-та-та-та-та-та!!!

– Что у капитана? – проорал Кабарда через минуту, заметив краем глаза, как фельдшер перевязывает руку командира прямо поверх куртки.

– Та-та-та-та-та-та-та!!!

– Не страшно! – ответил паренек. – Бицепс навылет! Даже кость не задело! Повезло!

– Отлично! – заорал Каха так, словно его только что спасли от смерти. – Отлично, мать вашу!

– Та-та-та-та-та-та-та!!!