Завершить дорожные впечатления хотелось бы сценой в курилке, в нерабочем тамбуре вагона. Детина, слегка выпивший, на вид за сорок, довольно уважительно спросил у меня, еду ли я в Киев или далее. Я ответил, что в Киев. "А вы украинец или русский?" "Русский", - ответил я. "Ненавижу русских", - не то, чтобы агрессивно, но очень убеждённо заключил он. "Что так?" - спросил я примирительно. "Как же, мало того, что дважды берут за место, ещё и гоняют, и хапают, и хапают", - выдавил он с ненавистью. Мне ничего более не оставалось, как постараться уверить его, что ему попались не те русские, что Господь попустил и других русских, и их значительно больше. По-моему, он не поверил. К тому времени я докурил сигарету, в тамбуре было холодно и мы расстались.

Киев

Говорят, чтобы узнать город, надо исходить его пешком. Киев я знаю. Мною немало исхожено, особенно в старой, правобережной его части. Кто бывал в Киеве, тот знает, что в прогулках по городу есть какая-то особенная прелесть. Неповторимы парки на склонах Днепра. Несравним и Крещатик.

Помню, как лет сорок назад я с юношеским снобизмом подтрунивал над "сталинским ампиром" - архитектурным стилем домов на Крещатике. Но потом мне часто нехватало их светлого своеобразия даже в прогулках по Питеру. Не говоря уже о Москве, где на Тверской дома давят своим громадьём и холодной отчужденностью, а на Новом Арбате - выстроились, как на выставке (дескать, и это мы умеем). Крещатик всегда был теплым и солнечным, даже зимой.

Я не узнал Крещатика. То ли светящаяся на каждом углу аляповатая латиница, то ли в каждом квартале обменные пункты валюты, а может что-то иное, неуловимое, сделали Крещатик чужим и незнакомым. Шел и думал: "Что, у них в Киеве, только и делают, что обменивают валюту и разговаривают на плохом английском?".

Сорок лет, а два процента продолжительности всей нашей эры от Рождества Христова, ежегодно (а иногда и по два раза в год) спешил я на Крещатик, как на свидание с любимой. А в этот приезд меня встретила "привокзальная леди". Грустно.