— Значит, малоземельных бедняков много. Почему же они не дадут отпор националистам?

Хлопец как–то жалобно сморщил лицо, молчал. Видимо, он затруднялся с ответом.

— Думаете, среди бандеровцев бедняков нет? — сказал он наконец. — Сколько угодно! В том–то и штука… Хоть верьте, хоть нет, а я правду вам говорю.

— Я тебе верю, Ярослав, — успокоил его Горяев. — Говори все, как ты понимаешь, не стесняйся. Ведь для этого я и посылал тебя туда.

Ярослав, склонив голову, смотрел под ноги, кусал губы.

Горяев не торопил хлопца, ждал, пока он успокоится.

— Понимаете, как у нас все повернулось. Когда Западная Украина была под Польшей, наши коммунисты, скажем, сельробовцы

— Ясно, — кивнул головой полковник. — Террор, гестаповские методы устрашения. Это понятно. Меня вот что интересует, Ярослав. Ты говоришь, что среди бандеровцев есть бедняки. Что их заставило примкнуть к националистам?

— Я сам себе не раз этот вопрос задавал, — ответил хлопец. — По–всякому бывает. Это ведь молодые, сопляки. Иному дай в руки ружье, он и рад игрушке, ему больше ничего не надо. Но основная причина — немцы. Люди ненавидят немцев, хотят им мстить. Вот некоторые и идут к бандеровцам, в украинскую партизанку, как они говорят.

— Подожди, подожди, — прервал его Горяев. — Тут что–то не так! Ведь бандеровцы сотрудничают с немцами. Ты сам говорил — украинская полиция, списки советских активистов… Они встречали гитлеровцев лозунгами на специально построенных арках — «Да здравствует Адольф Гитлер и Степан Бандера!»

— Было… — согласился Ярослав. — Сейчас другая политика. Немцы обманули бандеровцев: обещали им державу, правительство, а потом показали дулю. Даже арестовали самых горячих националистов. Потом начали забирать контингент — хлеб, скот, угонять хлопцев, девчат в Германию на работу. Чуть что — расстрел на месте, без разговоров. Я говорю вам, многие из тех, кто состоит в бандеровской армии — УПА называется — пошли туда, чтобы отомстить немцам, воевать с ними.