— Ну, ладно, Ярослав… Спасибо за рассказ. Скажи, тебе удалось побывать в родном селе?

— Побывал… — неохотно ответил хлопец. — Три дня жил дома, на чердаке.

— Как семья? — поинтересовался Горяев. — Все живы, здоровы?

Ярослав облизал губы, опустил голову.

— Видел мать, сестру, брата… — выговорил он тихо, с трудом. — А тато… Тата нашего нет в живых. Убили…

— Немцы?

Короткий вздох, похожий на стон человека, старающегося пересилить боль, вырвался из груди хлопца.

— Нет, наши. Свои… — еще ниже опустил голову Ярослав. — Мне мама рассказала, как было. Я только ушел из села, как тут явился сын нашего попа… Тоже Славка — Ярослав Лукашевич. С ним пять человек. Наши люди, я их всех знаю… Схватили тата, вытащили на гостинец

Никогда еще Оксана не видела Горяева таким взволнованным. Затаив дыхание, полковник глядел на чубатого хлопца, видимо, пораженный всем тем, что от него услышал. Лицо его побледнело, застыло.

Ярослав поднял голову, он уже овладел собой. Понимая, что Горяев ждет его объяснений, он вздохнул, беспомощно развел руками.

— Нашему Михасю восемнадцать лет. Видел я его, правда, ночью, в темноте, разговаривал с ним. Плачет… Он меня любит, я для него — все. Я его стыдить, ругать начал…

Слезы потекли из заплывшего глаза Ярослава, и он начал стирать их грязным пальцем со щеки. Горяев нагнулся, достал из шкафчика бутылку водки, ударил ладонью по цонышку, выбил пробку. Водка забулькала в алюминиевых кружках.

— Выпьем! — сказал полковник, раздавая кружки, и скупо усмехнулся. — Тост без изменений: «Смерть фашистским захватчикам!»

Чокнулись. Ярослав выпил, не стал закусывать, только вытер рукавом пиджака губы.

— Вот как случилось с Михасем, — сказал он горько. — Наше село почти у самой границы. Когда началась война, Михася дома не было, черти его со школьной экскурсией в Перемышль погнали. Был бы он дома, он бы со мной тоже на Восток ушел. Ну, а мне ждать нельзя — немцы близко. Тато говорит: «Иди, а то поздно будет…» Я ушел, а Михась остался. Вскоре после того, как тата убили, прошел по селу слух, что и я погиб в дороге от немецкой бомбы. Михася начали тягать в полицию, допрашивать. Потом в Германию забрали, он с дороги убежал, вернулся в село, прятался в схроне