Заносчивый сноб, он привык к тому, что все его «залеты» по службе прикрывались семейной фамилией, а иногда, если случалось что-то уж совсем из ряда вон выходящее, то и непосредственно отцом... Старлей привык чувствовать себя безнаказанно, а потому и наглел с каждым днем все больше и больше. К тому, что его обычное состояние – «подшофе», все, вплоть до начальника училища, уже привыкли. И привыкли настолько, что когда случались такие «выдающиеся» дни, что он был трезв, то они уже воспринимались как целое событие. Дзюба вечно твердил: «Вечно пьян, но душою чист – офицер артиллерист!» – таким был его девиз. Правда, соблюдал он только первую его половину...

Выполнять свои офицерские обязанности он не хотел, и командиру батареи пришлось подобрать для него деятельного замкомвзвода из курсантов, такого, который мог бы «тянуть» за собой весь взвод. Им оказался курсант Андрей Ошеха... И все достижения, а взвод был лучшим в дивизионе по физической подготовке и по такой специфической дисциплине, как «Стрельба и управление огнем наземной артиллерии (СУОНА)», были именно его заслугой. Это понимали все, в том числе и Дзюба, который, кстати говоря, в этой дисциплине не понимал вообще ничего... Вот и было у них противостояние друг другу – старшего лейтенанта и сержанта... Хоть и понимал взводный, что он до сих пор «на плаву» только благодаря своему «замку», но именно это-то обстоятельство и выводило его из себя... Постоянные придирки продолжались вот уже четвертый год.

Андрей, будучи очень упрямым человеком и вместе с тем неисправимым оптимистом, научился не обращать на это внимания, понимая, что Дзюба полностью оправдал поговорку «Надевая портупею, я тупею, я тупею!». У него было единственное желание – поскорее закончить обучение в училище и постараться никогда не стать похожим на этого старлея...

Но к концу четвертого курса, когда до лейтенантских погон уже было рукой подать, общение с «взводным» стало практически невыносимым – видимо, Дзюба понимал, что найти такого же нового «замка» на следующие четыре года, который дал бы ему возможность, ничего не делая, дорасти до «капитана» и уехать, наконец-то, в Москву в Академию, поближе к папе, будет не просто трудно, а почти невозможно. Вот и измывался он над Андреем, как только мог...