... – Товарищ старший лейтенант! Сержант Ошеха по вашему приказанию прибыл! – доложил Андрей по Уставу, войдя в канцелярию.

– Где тебя носит, сержант, бля?! – рявкнул Дзюба и опрокинул в рот содержимое стакана, который он до этого держал в руке. – Почему я тебя должен разыскивать и ждать? Ты кто вообще? Сержант или Верховный Главнокомандующий, на фуй!

– Я был в законной увольнительной, которую вы же мне и подписали, товарищ старший лейтенант! Увольнительная до 20.00, а сейчас только...

– Я знаю, сколько сейчас! А душа за службу что, уже не болит, а? Что, не мог вернуться раньше, бля? Во взводе, бля, полный бардак! Стенгазета не готова! Почему? В каптерке не найдешь ни хрена! К проведению внезапного марш-броска взвод вообще не готов! А ты по городу шатаешься, сержант!

«...А сам-то ты готов к такому „марш-броску“, дебил? Или опять рядом на „уазике“ поехал бы?..» – подумал Андрей.

– Вы же знаете, я вам докладывал, товарищ старший лейтенант, что я со своей девушкой сегодня ходил в загс подавать заявление.

– Какое, на фуй, заявление! – взревел «возмущенный» командир взвода. – По блядям шатался, когда во взводе службы вообще нет!

– Я со своей девушкой подавал заявление в загс, товарищ старший лейтенант! – проговорил с нажимом Андрей.

– Знаю я эти ваши заявления, сержант! Ты первый, что ли?! Захотел поблядушку-малолетку трахнуть, а она без бумажки не дает, да? Что? Пришла весна, запели птички, набухли почки и яички?! Я вот тебе, бля, персональный марш-бросок сейчас как устрою, сразу про малолетних блядей забудешь!

И тут кровь ударила в голову Андрея, видимо, то, что сейчас сказал Дзюба, было той последней каплей, которая переполнила все же чашу его терпения.