— Видишь? — взволнованно спросил Колосок.

— Вижу.

— Сколько, по-твоему?

— Много, — совсем не по-военному ответил Дениска.

Разведчики крутнули лошадей, пустили их в намет. Пуля тонко прозвенела над степью, вслед за ней вторая взбила пыль впереди на дороге.

В деревню ворвались на всем скаку, всполошив отдыхающих бойцов.

Командир полка (все бойцы с сыновней нежностью звали его по отчеству: «Терентьичем») спокойно выслушал разведчиков.

Стройный, ловко перетянутый в талии солдатским ремнем, Он бросил отрывисто:

— Ладно.

А еще через несколько минут полк уходил из деревушки. Крестьяне, собравшиеся у околицы, снимали шапки. На выезде в степь от толпы отделился хозяин той хаты, где отдыхали Дениска, Дударь, Колосок. Он дружелюбно сказал Дударю:

— До видзения

— До видзения, отец, — ответил Дударь.

…Шли долго. Уже впереди и слева проступили очертания какого-то местечка, а противника все не было видно. Дениска и радовался (ведь всякий бой страшен), и печалился: неужели и сегодня не будет настоящей схватки?

Со стороны местечка вдруг гулко докатились орудийные выстрелы.

Слева раздалась команда. Дениска, стараясь делать все, как Дударь, повернул коня, ухватился рукой за эфес, выхватил шашку и насторожился. Тонкий луч солнца упал на клинок, блеск ослепил глаза. Лягай рванул широкой рысью. Под копытами, уходя из-под ног, рассыпалась земля. Окраина местечка стремительно приближалась. На ней поднялась, побежала и снова залегла зеленая цепочка неприятельских солдат.

Дениска крепче сжал эфес. Ухо ловило стук копыт — цок, цок, цок. И торопливо отзывалось на этот цокот сердце — так, так, так.

Впереди резко заговорили пулеметы, и у Дениски под защитной суконной рубахой сделалось просторно и холодно.

Обернувшись на мгновение, он заметил большие лиловые зрачки лошади Колоска, чуть отставшей от Лягая.