Вторая половина дня, вторник. Я сижу босиком на диванной подушке в позе лотоса, уставившись на монтажную плату для телефона. Эта плата, размером не больше игральной карты, — самая важная вещь, которую когда-либо создавали мои инженеры. И она никуда не годится. Я даже не знаю, почему у меня такое ощущение. Но она действительно никуда не годится. И дело не в том, что она плохо работает. Работает-то она как раз прекрасно. Но ей не хватает красоты. Инженеры спорят, что плате и не обязательно быть красивой, потому что ее никто никогда не увидит.

«Все это так, — говорю я. — Но я-то знаю, что она находится внутри телефона. И я знаю, что она некрасивая».

Именно поэтому я и пришел в комнату для медитации. В ней нет окон, она выкрашена в белый цвет, и в ней царит абсолютная тишина. Я концентрируюсь на своем дыхании. Неподвижно смотрю на плату. Прогоняю из мозга все отвлекающие моменты. Постепенно, словно слепой, наощупь бредущий по коридору, я нахожу путь к центру покоя и полной пустоты.

Я уже почти добрался до него, но в это время слышен стук в дверь. Сначала я просто не верю своим ушам и игнорирую его. Стук повторяется, но на этот раз открывается дверь. Я поворачиваюсь. Это Пол Дузен и Соня Берн, оба с хмурыми лицами.

— Прошу прощения, — говорит Соня.

Она возглавляет юридический департамент. Это костлявая особа с крючковатым носом, вечно взвинченная и чем-то обеспокоенная.

Она прекрасно осведомлена о политике нашей компании, твердо предписывающей, кто и при каких обстоятельствах имеет право со мной говорить.