У нас имеется три степени доступа ко мне в зависимости от занимаемого положения. Самые высокопоставленные руководители могут обращаться ко мне по предварительному согласованию. Работники среднего уровня говорят со мной лишь в том случае, если я сам первый заговариваю с ними. А те, кто находятся на низшем уровне, вообще не имеют права говорить со мной. Я могу их уволить за попытку заговорить со мной или даже за то, что они разговаривают с другими людьми в моем присутствии. Руководители, обладающие правом обращаться ко мне, знают, что это можно делать только в строго определенное время (одним выделяется больше времени, другим меньше). Расписание можно найти на сервере компании в общей папке. Найти его не составляет труда, а найдя, вы тут же сможете выяснить, есть ли у вас возможность пообщаться со мной в данный момент, и если нет, то когда появится следующая «форточка». В настоящее время я нахожусь в режиме полной недоступности. Никто и никогда в компании не имеет права мешать мне, когда я медитирую, занимаюсь йогой, тай-чи или провожу еженедельное очищение кишечника. И если я говорю «никогда», то это значит — никогда. Если случится землетрясение или пожар, то все должны покинуть здание, а я сам решу, как мне поступать, особенно если у меня кишечник до краев наполнен водой. Дело в том, что я очень беспокоюсь о своем здоровье. Я отношусь к нему с крайней серьезностью.

И все же они здесь. В нарушение всех правил.

— Дело не терпит отлагательства, — говорит Пол, наш главный финансист, — тучный мужчина, пришедший в компанию лишь год назад. Я обычно не беру на работу толстых, просто из принципа. Но у него были рекомендации от очень высокопоставленных людей.

— Здание горит?

— Нет.

— У нас землетрясение?

— Нет, — мотает он головой.

— В вестибюль ворвались террористы с автоматами?

— Что?

Я в бессильном отчаянии поднимаю руки, глубоко вздыхаю и закрываю глаза. Слишком поздно. Я потерял концентрацию. Я прикладываю руки к груди и опираюсь подбородком на кончики пальцев. Этот жест должен означать, что я думаю, хотя на самом деле это далеко не всегда так. В конце концов, я встаю, и мы идем ко мне в кабинет.