Вот так, примерно, они и выглядят. То ли отдают собаку на усыпление, то ли навещают безнадежного больного. А может, и то, и другое сразу.

— Стив, — произносит Соня, — мы вас не разыгрываем. Можете мне поверить. Вы хоть представляете себе, что это значит, когда Комиссия по ценным бумагам собирается расследовать вашу деятельность?

— Вообще-то даже не догадываюсь. Но позвольте тоже задать вам один вопрос. Вы знакомы с правилом, что мне нельзя мешать во время медитации?

— Я это знаю, — говорит Соня.

— Значит, знаете. Отлично. Тогда я хочу, чтобы вы немедленно покинули этот кабинет, вернулись к себе и написали заявление об увольнении. Договорились? Спасибо.

Они уходят. Я возвращаюсь в комнату для медитации и продолжаю начатое занятие. Уже через десять минут я забываю о том, что вообще о чем-то говорил с ними.

Однако тем же вечером после ужина, когда я делаю упражнения йоги для пищеварения, раздается звонок от Тома Боудитча, нашего крупнейшего держателя акций. Том, помимо всего прочего, еще и член нашего совета директоров. Он объявляет, что в воскресенье состоится экстренное заседание правления для обсуждения ситуации, в которую вовлечена Комиссия по ценным бумагам.

— Вообще-то я предполагал, что надо было заручиться моим согласием, чтобы созывать заседание правления, — говорю я.

В ответ он рычит. Я не шучу. Он действительно рычит, как собака, а затем произносит:

— Попробуй только не явиться, сукин сын, — и вешает трубку.

Я не вполне уверен, но, судя по его тону, произошло действительно что-то серьезное.

2

— Разумеется, я знаю о расследовании КЦБ, — говорит Ларри Эллисон. — Объявлена охота на ведьм. Сто компаний получили такие письма.