Находка не выходила у меня из головы. Что за Зотов? Какая катастрофа, когда, почему? И где его сын? Ответы я мог найти только в бумагах, которые лежали сейчас в цинковой банке у моих ног. Как хотелось скорее разобрать их, прочитать!

Мы ехали берегом замерзшего моря. Когда-то я думал, что все тайны, какие только встречаются людям на их пути, связаны с морем. Так, по крайней мере, писали во многих детских книгах, где обязательно встречалась находка, выброшенная на берег или подобранная с корабля героями романа. Конечно, моря и океаны занимают три пятых пространства на Земле и чего только не случилось за долгие века на обширной водной глади. Но если рассуждать по-другому, то на суше тайн все-таки должно быть больше: ведь люди-то живут, в общем, на земле, а не на воде. Где же больше следов их деятельности? Вот и эта тайна...

Но терпение и еще раз терпение!

Снова загорелись белым светом мохнатые зимние звезды, тихая ночь спустилась на безбрежное замерзшее море, на черный лес, и опять мы ехали шагом по обледеневшему извилистому берегу и слушали скрип полозьев, тяжелое дыхание лошадей и редкие крики бестолковой сойки в лесу, которая даже во сне оставалась верной себе и будоражила ни с того ни с сего устоявшуюся тишину ночной тайги. Я не заметил, как задремал, потом так же внезапно проснулся. Мы стояли около большого дома; с передних саней уже разгружали тюки. Я встал, расспросил, где живет директор, и на санях со своим ездовым покатил к нему доложить о приезде. Слезая с саней, я посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. Директор, вероятно, еще не спал.

Шла тихая, звездная ночь 26 марта 1940 года.

Глава третья, почти целиком рассказанная самим Зотовым, дневник которого составляет основную часть бумаг, найденных в заброшенной фактории

Вы можете понять меня, если я скажу, что в первую ночь по приезде в совхоз спал очень мало.