При въезде в село колонна притормаживает. Посередине улицы, на раскладном стульчике, в кипельно — чистом, как будто только что из магазина камуфляже, сидит человек. На плече его формы — шеврон: щит и меч и крупная надпись — ОМОН. Бронник, сфера, автомат и разгрузка аккуратно уложены рядом на землю. Парень внимательно читает свежий номер «СПИД-Инфо». То, что происходит вокруг, его, видимо, совсем не волнует.

Офигев от такой картины, командир липчан майор Сидельников, спрыгнув с БТРа, задаёт парню резонный вопрос: «Дружище, наши где?». Омоновец, не отрывая глаз от журнала, неопределённо жмёт плечами.

— А вообще здесь кто-нибудь есть? — продолжает удивляться Сидельников.

— Да не знаю я. Может, есть, а может, и нет! — парень очень недоволен, что его отвлекают от занимательной статьи.

— Зашибись, — только и сказал командир.

Колонна, фыркнув, уходит в сторону близлежащего села Шалажи. Комсомольское вторую неделю занято боевиками.

Отряд размещается в палатках, заботливо поставленных тыловиками на свежий снег. В первый же день внимание омоновцев привлекли люди в форме, бестолково шатающиеся вокруг лагеря. На вопросы они не отвечали, а только пугливо убегали. Командир уже хотел поднимать тревогу, когда к нему подошёл юный лейтенант и устало представился: «Командир взвода андроидов, лейтенант Лёха».

Солдаты — срочники из сапёрного взвода лейтенанта Лёхи будут всё время жить рядом с омоновцами. Командир Сидельников приказывает старшине подкармливать солдатиков.

Старшина, пожилой дядька, вздыхая, смотрел, как парнишки стучат ложками и в мгновение ока опустошают миски. У него тоже был взрослый сын, который служил в армии где-то в Приморье.

Наутро начиналась тяжёлая мужская работа — штурм Комсомольского. Под прикрытием бронетехники омоновцы отделениями по 6–8 человек отвоёвывали у бандитов улицу за улицей, околицу за околицей.