Андрюша догнал мужиков и, не скрывая удивления, поздоровавшись с ними, спросил:

– Эй, дяди, как же это вас угораздило живого медведя веревками связать?

Крестьянин, который был с топором, хвастливо ответил:

– А вот как мы-то, в два счета голыми руками скрутили.

Медведь мотал опущенной головой, продолжая рычать. Андрюша пошел с мужиками рядом и не прочь был им пособить тащить такую ношу.

– В этом лесу ухлопали? – снова спросил Андрюша после некоторого молчания и указал на лес, откуда он только что вышел.

– Ну, да, в этом.

Андрюше еще более стало досадно: он бродил здесь весь день и даже свежего следа медвежьего не приметил, а тут – пожалуйте! Правду сказано: счастье – не пестерь, в руки не возьмешь…

Он пошел рядом с мужиками и слегка тронул медведя рукой за лохматый бок. Медведь рявкнул и сильно покачнулся.

– Ну, ты, заигрывай со своими дохлыми утятами, а мишку нашего не беспокой, – подзадорил Андрюшу передний мужик.

– Тоже медведь! – с усмешкой заметил Андрюша. – Пуда четыре в нем – не больше!

– Вытянет и все шесть, – определил идущий позади. – На-ко, встань на моё место, возьми жердь себе на плечо, узнаешь…

Андрюша помог нести добычу через всё овсяное поле до просёлочной дороги, что ведёт в Кизино, в Путково и другие деревушки около Куракина.

Передний мужик стал разговорчивее:

– А ты, молодой человек, из здешних?

– Куракинский, после Ивана Коробицына – сирота, разве не знаешь? – ответил за Андрюшу другой мужик.

– Ах, вот как! Парень-то скоро жених. Отца твоего я знал, небогатого он положения был. Может, пособишь до деревни дотащить?

Андрюша согласился.

Через час они подходили со своей ношей к деревне, стоявшей на их пути.

День был воскресный, народ в деревне, одетый по-праздничному, в разноцветные платья и рубахи с вышивкой, ждал из соседней деревушки крестного хода. Пыльная улица была выметена начисто. Молодежь бродила вдоль деревни, не затевая игр; до молебна заводить пляски и хороводы не полагалось.