– Это неважно, – продолжал Кузнецов. – У меня с тобой, товарищ Коробицын, будет серьезный разговор, он должен остаться между нами, пусть никто об этом разговоре не знает. Меня интересует всё, что ты знаешь о своём хозяине, о предвике Балаганцеве, о его взятках, о дружбе с кулаками, о вражде с беднотой – одним словом, всё!..
Андрюша понял, что имеет дело с надежным человеком, обрадовался этому, оживился, стал тщательно припоминать всё ему известное о своём хозяине. Беседа длилась целый час.
– Всё это хорошо, – сказал уходя сотрудник ГПУ, – наблюдать ты умеешь и память крепкая у тебя, не засоренная… Вечером загляни-ка в исполком, когда служащие разойдутся. Там я твоё устное заявление оформлю протокольно, по всем правилам. Балаганцева тебе бояться нечего.
– Да я его не боюсь. Мне всегда было тяжело знать правду о нём и не знать, кому передать. А теперь на сердце легче стало. Значит нашему предвика пропишут?..
5. РАЗМОЛВКА
К двадцати годам Андрей стал парнем что надо: любили его девчата за твердый характер, за трезвость и рассудительность, за бойкость в работе и еще за песни и веселую игру на гармошке-волынке. Гармошка была не из дорогих, с колокольчиками. Заиграет Андрюша в праздник перед солнечным закатом – звуки разносятся далеко-далеко. И все знают по голосам переливным, что это Степаниды Семеновны сын Андрюша развел от плеча и до плеча свою беломеховую. На звуки тальянки, на песни-частушки собирались девки и парни из окрестных деревень: из Кизина, из Путкова, из Рубцова и Горы. Собирались на речку Кураковицу. Заводили хороводы, плясали по-тотемски, по-боровецки, иной раз кадриль разучивали. А с наступлением потёмок гуляли парами, всяк со своей задушевной подругой. Крепка и продолжительна их любовь! Некоторые гуляют, друг на друга любуются без «измены» лет по пяти и более. А срок придёт – поженятся. В тотемских деревнях парни и девушки дорожат своей молодостью, долго не хотят расставаться с ненасытной гулянкой. Девушки замуж выходят не спеша, с оглядкой. Ребята женятся не спроста, деловито, не опрометчиво.