– Давеча тут проходила Танька Малыгина, а за ней Андрюшка ухаживает, наверно где-нибудь воркуют за деревней.

Встретил его Кузнецов на другой день на работе. По черным взрыхленным полосам Андрюша водил за собой лошадь, запряженную в борону. Он был одет в ситцевую полинявшую от солнца рубаху, в домотканые штаны, на ногах старые сапоги, грязные до самых колен.

– Здорово, молодой человек! Как идёт работа? – спросил Кузнецов, подходя к Андрюше.

– Да ничего, помаленьку, земелька рыхлая, боронится хорошо, хотя и засушь кругом.

Андрюша остановил на заполоске лошадь, поправил на ней шлею и, поглядев прищуренными глазами на прохожего, спросил:

– Может, закурить есть?

– Есть, закуривай.

– Ого, да еще папиросы, а мы махру больше, папиросы редко когда в праздник.

– На Балаганцева работаешь? – спросил Кузнецов.

– А ты откуда знаешь, на бороне, кажись, вывески нет.

– Да так, вижу, что лошадь Балаганцева.

– Ну, это не лошадь, а кляча, выездного-то коня он не даёт, бережёт, сам на нем только разъезжает…

Кузнецов внимательно посмотрел на Андрюшу, поговорил с ним, парень показался ему не робким, а поэтому он тут же решил завести с ним разговор о предвика.

Лошадь щипала на заполосках отаву, а они оба сели в канавку около дороги. Кузнецов показал Андрюше свое удостоверение. Тот с минуту разглядывал, потом, подавая удостоверение обратно, спросил сотрудника:

– Скажи, пожалуйста, а ГПУ – это выше милиции будет или, скажем, председателя вика?

– Дело не в том, выше или ниже, – отвечал Кузнецов, не удивившись Андрюшиному вопросу, – ГПУ – учреждение, орган, который борется с врагами советской власти и вообще следит за порядками. («Значит выше, – подумал про себя Андрюша, – раз борется с врагами советской власти. А предвика на врага похож: из богатых, из офицеров и взятки берет»).