Участковый уже не знает, что с ним делать. Жена у него странная какая-то: начинает муж ее лупить — милицию зовет, прибудет милиция — на колени падает: не забирайте родненького. Но он способен и на другое. Лично я подозреваю его в краже из магазина. Пять ящиков водки украли и около десятка костюмов шевиотовых. Вот уже почти месяц как рыба об лед бьюсь, а раскрыть не могу. Смотри, как Ленька заюлил, увидел нас, значит.

И действительно Мартов, узнав Лагуту, остановился и сделал вид, что заинтересовался чем-то в огороде за забором.

— Мартов, ты что не здороваешься?

Мартов вынужден был подойти.

— А, Иван Епифанович, здравия желаю! А я засмотрелся на огород и вас не увидел.

Славин заметил, как настороженно ощупали его маленькие глазки Мартова. «Смотри, артист какой! — подумал Владимир. — На лице улыбка елейная, а в глазах настороженность и злоба».

Лагута спросил:

— А ты почему не на работе?

— Я сегодня ночью работал, дали отгул.

— В честь отгула жену не побил или тещу под лавку не загнал?

— Нет, что вы! Я уже и забыл, когда у нас скандалы были.

— Это потому, что у тебя память слабая, а не то вспомнил бы, что после последнего скандала, когда за тещей с паяльной лампой по улице гонялся, и недели не прошло. Как там она, опомнилась хоть немного?

— А что с ней будет, с этой старой телегой? Живет. Здорова.

— Помирился ты с ней уже?

— С кем?

— Да с тещей. Мог бы ее и матерью звать. Ведь, кроме твоей жены и тебя, у нее никого нет.

— Конечно, помирились... сразу же. Сами знаете, у кого в семье мелкой размолвки не бывает? А тещей я и так не зову.

— А как же ты ее зовешь?

— Ее мать, — кротко опустил глаза Мартов.

— Сам ты «ее мать», хоть бы старуху пожалел. Имей в виду, еще один скандал и — арестуем, хватит с тобой возиться. Так я участковому и сказал.

Метров сто Славин с Лагутой шли молча, затем Славин спросил: