И лечил бы людей не хуже, чем он. Уж поверьте мне на слово – я не только в этом заткнул бы его за пояс! Вот эти мысли несколько колеблют мое решение. Ну, хорошо, я разведусь с ней. А что, собственно говоря, произошло? Где написано, что молодой женщине нельзя быть знакомой с врачом и нельзя ему улыбаться? Это во-первых. А во-вторых, я спрашиваю вас – какой мне будет толк, если я все-таки с ней разведусь? Ведь я сам по себе сирота, без родных, без друзей. Вам-то легко сказать – разведись. Ну, разведусь, и что тогда я? Снова – бедный парень, которому опять надо начинать свою жизнь и опять надо на ком-нибудь жениться. А откуда я знаю, что я найду жену лучше, чем она? А вдруг я попаду еще в худший ад, чем было до сих пор? Уж тут-то я, так сказать, притерпелся и знаю, в чем состоит мое горе. Тем более что горе это все-таки до некоторой степени – горе наследного принца, которому через энное количество лет все останется. А в противном случае – что? В противном случае я снова должен пускаться на всякие комбинации и, так сказать, спекулировать моей жизнью. А ведь жизнь – это игра, лотерея. А? Не так ли? Или, по-вашему, не лотерея?

Я ответил моему посетителю:

– Да, отчасти игра, лотерея. И если так думать, то, пожалуй, вам и в самом деле лучше не разводиться, а закончить дело миром.

Мне самому понравился мой совет, который так отчетливо повернул все дело на путь мирных решений. Мне даже на минуту показалось, что беседа с моим посетителем подошла к концу. Но не тут-то было! Мой посетитель яростно схватил со стола велосипедик и, завертев колесики, сказал мне прямо в лицо:

– Вы говорите – помириться с ней? А доктор, доктор, черт бы его в клочья драл! А папаша доктора – этот косоглазый портной? Ведь этот портняжка и без того ходит по городу и барабанит, что дочь моего тестя собирается со мной разводиться! Нет, вы понимаете ли всю низость этого портняжки, который звонит об этом? Ясно: теперь весь город знает, как обстоят мои семейные дела. Но, с другой стороны, я сам себе задаю вопрос: уж если теперь весь город знает, то что же я в таком случае теряю? Да я ровным счетом ничего не теряю, если тот же папаша-портняжка трезвонит по городу. Извините за афоризм: скелет не станет еще более скелетом, если он уже скелет. Но, с другой стороны: если уже весь город говорит о моем разводе, то прилично ли мне придерживаться иных решений?