Да и сейчас, тьфу-тьфу, не сглазить, я уже имею некоторый почет. В гостях за столом меня всегда сажают на почетное место, как зятя богача. Во время богослужения в праздник кущей я всегда иду первым за моим тестем. Не совсем, конечно, первым, но иду вслед за кантором и раввином. А уж потом – все остальные. И даже, простите за выражение, в бане я встречаю такое же отношение. Едва начинаю раздеваться, как уж банщик кричит: «Расступитесь, люди! От дверей отойдите! Сейчас пойдет мыться зять нашего богача!» Нет, эти слова банщика мне неприятны, я этого внимания не люблю. Однако что значит не люблю? Лесть всякий любит, и от почета никто не отказывается. Но только я-то знаю, что сам я еще этого не заслужил. Да, у меня тесть – богач. Вот и пусть люди лижут его. А я-то тут при чем? Тем более – кто такой мой тесть? Вот он сейчас не слышит меня, и поэтому я могу вам сказать: он невежда! С ним и говорить-то не о чем. А она – единственная их дочь. Чуть что, она бросается на постель и рыдает. И тогда, как я вам сказал, тесть посылает фаэтон за новым доктором, чтоб ему ни дна ни покрышки! Ах, поверьте мне, жизнь моя становится мне невыносимой, когда я вспоминаю об этом докторе. Именно тогда мне хочется схватить нож и зарезаться либо побежать к реке и в ней утопиться!

Тут я спрашиваю моего посетителя, стараясь выбрать самые осторожные слова:

– Значит, вы, так сказать, подозреваете доктора, что он… и ваша жена…

Мой посетитель вскакивает со стула, как ошпаренный.

– Упаси бог! – восклицает он. – Таких подозрений у меня нет! Что вы! Ведь это еврейская дочь! Это благочестивое дите! Да и сам доктор – замечательный врач, чтоб он сгорел на этом свете! И главное, чтобы огонь сожрал его папашу, этого косоглазого портняжку, который всюду шляется в своем ватном сюртуке! Шляется, трещит и барабанит по всему городу. Вы, вероятно, думаете, что он что-нибудь путное мелет? Нет, он мелет всякий вздор, чепуху! Но только надо знать наше местечко.