Можно остро критиковать несерьезность разговоров о революции, рискующих дискредитировать ее, но, как сказал литератор-коммунист Андре Вюрмсер в рецензии - между прочим, теплой и одобрительной - на роман "За стеклом": "Без нетерпения изменить мир, пусть даже в одиночку, чем была бы История?"

Тотальность отрицания не могла не придать движению вызывающе иррациональный характер. Общество претендует на разумность - значит, долой разум! Эта декларация по крайней мере последовательна; ведь герои Мерля на каждом шагу ощущают, что рациональность общества является мнимой. Свидетельство тому - сам Факультет - нелепый аквариум, заброшенный в этот чуждый им мир, сама система их учебы, времяпрепровождения, жизни. К современности они относят библейский вопрос: "Не обратил ли бог мудрость мира сего в безумие?" И тут же находят ответ: "Погублю мудрость мудрецов и разум разумных отвергну".

Оттого и появляется в романе Мерля странный грязный бородач, разлегшийся на полу во время митинга, чтобы, как он важно заявляет, засвидетельствовать, что человек не создан для прямостояния. Оттого и нецензурный жаргон - в переводе он еще несколько смягчен, иначе наша бумага попросту не выдержала бы; оттого и эпатирующие надписи, намалеванные студентами на стенах Сорбонны и Нантера, и баррикады, и покореженные автомашины, и как последняя яркая деталь хеппенинга - черный флаг на здании театра "Одеон", оккупированном "Движением 22 марта", которое родилось в день действия романа.

Хулиганы? Хулиганы.

Лучше сунуть пальцы в рот,

чем закиснуть куликами

буржуазовых болот.

(А. Вознесенский)

Вседозволенность (лозунг "Запрещено запрещать") логично выродилась в сексуальный разгул, супрематический плевок в лицо буржуазному ханжеству и разобщенности "массового общества".