Вольные разговоры и поступки героев романа будут, можно полагать, ошарашивать иных читателей, но, если их не вразумит авторская ирония, стоит учесть: Мерль описывает реальную действительность. Повод для первой вспышки в Нантере действительно был усмотрен в барьерах между мужским и женским общежитием. А в майском "фольклоре" тема секса заняла второе место после темы революции. Еще лозунги: "Чем больше я занимаюсь революцией, тем больше мне хочется заниматься любовью", "Мы не боимся ничего - у нас есть пилюли". Во весь голос кричали майские бунтари о том, что не принято обсуждать в приличном обществе. В этих выкриках, помимо вызова традиционной морали, слышится и наивное опровержение столь же наивной трактовки революции как акта аскетизма и жертвенности, и эхо все той же попытки самоутверждения.

"По-моему, заниматься любовью надо, как воду пьешь", - бравирует Жаклин, которую в конце романа чувство личного одиночества едва не доводит до самоубийства. Вряд ли Мерлю приходило в голову, что советскому читателю фраза его героини напомнит пресловутую теорию "стакана воды", поветрие которой затронуло нашу молодежь 20-х годов. Именно затронуло - не больше. Многие замечательные произведения того времени ("Налет" Л. Сейфуллиной, "Исанка" В. Вересаева, "Дневник Кости Рябцева" Н. Огнева и другие) подтвердят: были и у нас подобные же проблемы, которые, однако, не разрушили духовной цельности нашей молодежи, достойно выдержавшей последующие тяжкие испытания.

Именно поэтому в изображении французского студенческого движения важно не перейти грань, которая отделяет политический роман от эротического. Хотя, конечно, эта грань с разных позиций ощущается по-разному. "Спать или не спать - у них как быть или не быть", - пишет о героях Мерля Вюрмсер. И все же эти молодые люди не так уж порочны, если сами попадают в легкомысленно разбросанные ими капканы добрых, теплых чувств, в ловушки верности, ревности, любви. А в том, что читатель увидит это, - бесспорная заслуга Мерля.