Слишком поздно шкипер заметил засаду. Увидев африканцев, он упал на колени и стал громко молить о пощаде. А негры по-прежнему стояли неподвижно, поглядывая на рослого, пёстро раскрашенного своего вожака, опиравшегося на огромный меч. Вожак был чем-то заметно смущён и, видимо, обдумывал решение. Но вот он поднял руку и сделал несколько шагов вперёд. Шкипер подполз к нему на коленях.
— Встань, бедный человек, — проговорил предводитель на ломаном арабском языке. — Я вижу, вы без оружия, а безоружных людей мы не убиваем. Если бы вы плыли сюда для войны, для того, чтобы захватить пленных, — вы взяли бы с собой оружие.
— Мы шли из Индии в Ормуз, — сказал шкипер. — Мы заняты мирной торговлей, и на нашей таве нет ни одного кинжала, ни одного копья.
— Вы уйдёте отсюда невредимыми, — заключил предводитель. — Но если у вас найдётся соль, — поделитесь с нами…
— Мы все вам отдадим! — с радостью закричал шкипер. — Только отпустите нас…
— Нет, мы возьмём немного, — ответил вожак. — Вы дадите нам соли, рису, перцу и хлеба.
В течение пяти суток, пока продолжался шторм, путники невольно должны были находиться в гостях у одного из прибрежных племён Африки. Вожак остался вполне доволен подарками. К исходу пятых суток он ласково простился со шкипером и купцами. Заметно облегчённая тава взяла курс на север, несколько отклоняясь к востоку, и через двенадцать суток прибыла в аравийский порт Маскат. Отсюда Никитин, не задерживаясь, перебрался в Ормуз, а дальше лежала сухопутная дорога через Бендер, Лар, Шираз, Исфахан, Тебриз и многие другие города — до Трапезунда.