Сидоров обнял за плечи старика и Семена, подвел к письменному столу, на котором горела настольная лампа с зеленым абажуром, и предложил стулья.

— Устраивайтесь. Время позднее, а разговор — долгий. — Владимир Владимирович прошелся но кабинету, устало потер ладонью лоб, сел за стол, достал из коробки папиросу, размял ее. — Понимаешь, Сема, тут мы на бюро обсуждали, советовались… Важное поручение решено тебе доверить.

— Не томи хлопца, — поторопил старик.

— Такое, брат, не сразу выговоришь. — Секретарь горкома пристально посмотрел на Метелина. — В городе думаем тебя оставить, Семен Степанович.

До сознания Метелина не сразу дошел смысл его слов. Оставить?.. Он вроде бы пока никуда не собирался….

— Вожаком молодежи, — добавил незнакомец, — на случай, если… понимаешь? Вот какое дело, елки-моталки… Подумай хорошенько.

— Что вы, благодарю за доверие, да я…

— Слов лишних не требуется, елки-моталки, на очень опасный путь зову тебя, сынок! Вижу, Сема, ты сын своего отца. Зови меня Максимом Максимовичем.

Молчавший до этого Сидоров добавил:

— Вместе будем работать. Максим Максимович назначен секретарем подпольного горкома партии.

И дальше, по-будничному обстоятельно, Сидоров говорил о том, что необходимо делать начиная уже с сегодняшнего утра. Наконец уточнили с Максимом Максимовичем явки, пароли, связных.

На прощание старик сказал:

— Меня не ищи. Потребуешься — дам знать…

Утром Метелин направился в горком комсомола. Теперь он действовал по строго продуманному плану, тщательно отбирая людей для молодежного подполья.

Неожиданно пришла в горком комсомола Ирина Трубникова. Сложив на кумачовой скатерти руки, она прошептала:

— Я решилась, Сема… не уезжать.