Носок сапога угодил помощнику прямо в лицо. Кейн сполз с седла, оказался на земле и стал искать упавшего. Услышав, как тот застонал, он бросился на звук, вцепился в противника и приподнял его. Тогда он нанес ему несколько прямых ударов кулаком в лицо. Луна на мгновение осветила это лицо, разбитое в кровь и покрытое темными пятнами. Помощник распластался на земле. Кейн встал, шатаясь подошел к лошади, ухватился за седло, но забраться наверх не смог. Он постоял немного, прислонившись лбом к теплой шее животного, затем еще раз попытался сесть в седло. Лошадь нервничала и дергалась.

Наконец он оказался в седле и бессильно склонился к холке. Лошадь пошла на север, и Кейн не стал ей мешать.

На рассвете он заметил небольшой ручей, который вился среди кустов. В этом месте была густая тень от скал и двух старых ив.

Он спустился к ручью и обмыл горящее лицо. Вода в этом месте сделалась красноватой. Он с трудом вытащил свое одеяло, завернулся в него и устроил в кустах нечто вроде берлоги, как раненый зверь. Лошадь стала спокойно щипать траву и пошла вдоль ручья. Кейн лежал на спине и смотрел в небо из-под распухших тяжелых век. Шок понемногу проходил, и он незаметно заснул…

Когда он проснулся, наступал вечер. Он подошел к воде, чтобы промыть раны на голове. На животе саднил большой кровоподтек, ребра болели, каждое движение заставляло его страдать. Только сейчас он заметил, что револьвер на месте. Он зарядил его. Может быть, они и не собирались его убивать, а просто решили вышвырнуть из города…

Он осмотрел свои вещи. Все было здесь, даже его старый «Фронтиер». Он сунул его обратно в сумку и решил, что пора двигаться дальше.

Он ехал все время, пока светила луна, и перед рассветом достиг Красной Реки. Теперь он чувствовал себя лучше.

Кейн остановился купить продуктов в маленькой грязной деревушке под названием Гэйнсвилль. Лавочник посмотрел на него с удивлением.

— Вам нужен доктор, мистер, — мягко сказал он.