Потом достал из дальнего угла шкафа промасленный сверток и медленно развернул свой старый «Кольт-Фронтиер». Он взвесил его на ладони, покачал головой, сунул оружие в кобуру «Вэйн Мартин» и тут же выхватил для пробы. Затем поставил на предохранитель. Это была хорошая машина, но она не могла сравниться с его служебным револьвером. Он решительно сунул кольт обратно в кобуру. Оставалось надеяться, что кассир еще не ушел спать. Ему полагалось двухнедельное жалованье, и он был не прочь забрать его. Да и свою лошадь тоже. Лагерь Альварадо должен был полностью рассчитаться с ним перед его отъездом.

Кассира он нашел в столовой.

— Я ухожу, — сухо сказал Кейн. — Можешь выдать мне то, что причитается?

За столом воцарилась тишина. Многие рейнджеры, сидевшие за соседними столами, обернулись.

Билл Хобсон поднял на Кейна глаза.

— Как это — уходишь, Морган? Он в изумлении посмотрел на Кейна, заметил рукоятку незнакомого револьвера у пояса…

— Да, ухожу. Хобсон встал.

— Касса закрыта.

— Ну, так открой ее, Билл, — сказал Кейн ледяным тоном.

Рейнджер Грувер вышел вместе с ними.

— Скажи, Морган, — произнес он тихо, чтобы не слышал Хобсон, — это все из-за Чарли?

— Да, если хочешь.

— Тебя выгнал шеф?

— Нет, я ухожу сам, Льюис. Просто подаю в отставку.

Они шли за Хобсоном по темному двору. — Я понимаю, — сказал Грувер.

Кейн не ответил. Пусть Грувер и вправду думает, что понимает.

— Нам будет тебя недоставать, — продолжал Грувер. — Ты виделся с Питом?

— Нет:

Кейн вдруг вспомнил о Пите Гроссмане, который когда-то был его напарник.

— Кажется, он сейчас здесь. Ты бы с ним хоть попрощался, Морган.

— Конечно, Льюис.

К удивлению Кейна, на душе как-то потеплело. У него было всего четверо друзей в этом корпусе: Чарли, Грувер, Гроссман и Хиггз, инструктор по стрельбе.

Хобсон подождал их у дверей своего кабинета. Грувер остался на улице, прислонился к стене и закурил сигарету.