Проснулся утром солдат Гаученов, жуть взяла - вся память в забыль ушла, только гул в голове, как от ракетного двигателя. Эхма, наша тьма, все легло на донышке, словно ночь у вдовушки...
- А ну-ка, служивый, - подступила к нему Брылена Чечила, - скажи-ка мне, что по пьяному делу наворочал?
- Я? Наворочал?
- Ты, солдатик, ты! Амбар набекрень сдвинул - раз! Петуха Клёву пытался на кошке женить - два! Меня, вдову честную, хотел раздеть, голышом на ракету водрузить и пульнуть в акваторию Тихого океана - три!
- Не может быть, - начал оправдываться Гаученов.
- Да-а, не может? А кто грозился все ракеты СНГ на дрова распилить и в поленницу сложить, а?
- Уй-ю-юй! - ужаснулся солдат.
- Это все мелочи житейские, простительные. Но то, что ты кричал: самого министра обороны разжалую в сержанты и отправлю в Борзю склад с портянками охранять, - это уже политика.
- О-ё-ё, мамочка родная! - схватился за сердце солдат. Уж если до министра добуровился, значит, много чего было. - Чё делать-то теперь? спросил.
- Отрабатывать будешь, - приговорила Брылена Чечила.
Превратился солдат Гаученов в дармового работника. Амбар перебрал по бревнышку, крышу на доме починил, теплицу покрыл. Три недели с утра до вечера ломил как угорелый, а бабе все мало, и работе конца не видно.
В это время командир части, мужик разумный и неторопливый, рассудил: солдат Гаученов не мог исчезнуть по своей воле. Что-то случилось. уж не попал ли к Брылене Чечиле? Сел командир на броневик, подъехал к усадьбе, стучится.
- Кто стучится и что надо? - грозно отозвалась вдова.
- Командир части. Отдать солдата Гаученова.
- Знать не знаю, я вдова бедная, беззащитная, никому ничего не даю.
- Не отдашь добром - ракетой шарахну, - начал стращать командир. - От тебя и твоей усадьбы только чечилики полетят!
- "Раке-етой"! - взорвалась Брылена Чечила.