- Смотри, - грит, - Гаученов, живет тут Брылена Чечила, не попадись к ней на зубок.
- Ракетчики - народ стратегический, - бодро ответил Гаученов, - куда нацелены, туда и летят.
- Ну-ну, смотри: не та беда, что штанина подмочена, а та, что скособочена, - остерег командир.
Приехал Гаученов в город, там-сям погулял, "Сникерс" съел, на девушек нагляделся. Ко времени в часть поехал. Только сошел с автобуса, а Брылена Чечила тут как тут. Баба злющая, снизу копырялка, сверху ковырялка, своего мужа в гроб свела, за чужих принялась.
- Служивый, - говорит, - пойдем ко мне, я ничего не ищу, а рюмкой угощу. Гребень гребок, подушку под бок, два-ста бодаста, а триста игристо. - повела плечом Брылена Чечила и рукавом махнула.
- Командир заругает, - пробовал возразить солдат Гаученов.
- Ты, матушка, грози, а ты, девушка, гуляй, - продолжала Брылена Чечила. - Эх, рюмка - ком, пошла кувырком! - свистнула, кавалерский знак каблучком начертила, она ж колдовка была.
Затуманился ум солдатика, пошел, как на веревочке, не в часть, а в чужую усадьбу.
Брылена Чечила вдова богатая, у ней двор что кащеево царство, оградой обнесен, внутри псы сторожевые по кругу бегают, замки электронные гудят. В зале стол накрыт со всякой всячиной: водка русская, вина заморские, рюмки хрусталем играют.
Солдат, он хотя и в гимнастерке, а тот же мужик: за чаркой чарка, как в пасть овчарке. За-ради чести еще по двести, а там со свистом мелькнуло триста, за мать-старушку - чекушку с кружкой.