И неудивительно, ведь сластолюбие все опутано узами бесовства. Даже гофмановский Дон Жуан (продукт поздней эпохи), которому автор симпатизирует, исполнен сатанизма: не кто иной, как «враг рода человеческого», внушил герою греховные мысли о блуде. Вызов героя Небесам — это в конце концов вопль самого сатаны. Поэтому участь его так злосчастна. В китайском романе любовная алчба Вэйяна — также проявление чего-то нечистого, тлетворного. Его любовные терзания и вожделения — «от лукавого», хотя прямо об этом и не говорится, но это, безусловно, чувствуется или подразумевается. Недаром оппонентом героя во всех его поступках является инок Одинокий Утёс, носитель святости и религиозной аскезы.

В китайском герое (героях) реализуется буддийская идея «Иньго» («причины и следствия»), адекватная западной религиозной идее расплаты за греховность поступков. Буддийский закон «Иньго» всесилен и вечен, как вечен могущественный закон кармы, с которым он связан внутренней связью, поэтому герой обречен. Другими словами, «следствие» (результат) — «го» — как непременный элемент религиозного двучлена обретает особый смысл в судьбе человека. Это та конечная застава на пути человеческой жизни, за которой расстилается таинственное пространство будущего существования, характер которого определяется всей предшествующей жизнью, составляющей «причину» — «инь». Путь человека может разветвляться на тысячу тропок, а действия его беспредельны, однако в конечном своем результате они предсказуемы. В жизни Вэйяна любовные авантюры в конце концов приводят его к злосчастному финалу. Вэйян теряет жен, любовниц, силу, здоровье. Это и есть та неумолимая расплата за свою страсть или страсти. Это есть его «го».

И все же, оказывается, удары судьбы можно ослабить, от нее можно ловко увернуться. В какой-то момент Вэйян сумел «повернуть голову» (то есть «образумиться»), поэтому, в отличие от своего предшественника Симэня, погибшего от похотливых страстей, он смог «прозреть», правда заплатив за это слишком высокую цену — оскопив самого себя.