— Николас, — тихо, едва слышно произнес тот.

Я подошла к нему, держа в руках портрет.

— Вы что-то сказали? — спросила я.

— Николас, — повторил он. — Я не люблю, когда меня называют Ник.

— А-а, — протянула я. — Может, вы еще что-нибудь хотите?

Николас огляделся, как будто только сейчас заметил, что остался единственным посетителем ресторана и что солнце уже давным-давно скрылось за горизонтом.

— Вы, наверное, хотите закрываться, — сказал он. Он вытянул одну ногу вдоль сиденья, а уголки губ приподнял в улыбке. — Слушай, — вдруг перешел он на ты, — признавайся, сколько тебе лет.

— Достаточно, — отрезала я и подошла поближе, чтобы забрать его тарелку.

Я склонилась над столом, все еще держа в руке меню с его портретом, и тут он стиснул мое запястье.

— Да это же я! — удивленно воскликнул он. — А ну-ка, дай посмотреть.

Я попыталась высвободиться. Я не собиралась показывать ему рисунок. Но прикосновение его руки меня полностью парализовало. Я ощущала пульс в его пальцах и впившиеся в мою кожу края ногтей.

По этому прикосновению я поняла, что в портрете есть нечто, приковавшее к себе его внимание, что-то знакомое. Я всмотрелась в рисунок, желая понять, что я сделала на этот раз. На самом краю листа бумаги я изобразила целые королевские династии в высоких, усыпанных драгоценными камнями коронах и бесконечно длинных горностаевых мантиях. На другом краю было сучковатое цветущее дерево. На его верхних ветвях стоял худенький мальчик. В поднятой вверх руке он держал солнце.

— Ты хорошо рисуешь, — прошептал Николас. Он кивнул на сиденье напротив. — Почему бы тебе не присоединиться ко мне? Разумеется, если это не отвлекает тебя от остальных посетителей, — улыбаясь, добавил он.

Я узнала, что он учится на третьем курсе медицинской школы, что он лучший в группе и уже прошел практику по половине обязательных клинических дисциплин. Он собирался стать кардиохирургом. Он спал по четыре часа в сутки. Остальное время он проводил в больнице или на занятиях. Он считал, что на вид мне лет пятнадцать, не больше.