– Центральная, пришлите рентгеновскую установку и пожарных на угол Восьмой и Тридцать четвертой, – пролаял Гутьеррес в свой радиопередатчик.

А вот и грузовик «додж» уже догорал. У водителя за рулем не было головы. Да и от туловища осталось не очень много. Все выглядело так, будто его сожрал какой-то монстр.

«Если бы в машине взорвалась бомба, – промелькнуло в голове Тони, – от пикапа бы ничего не осталось!»

А рядом дымились еще какие-то искореженные машины. Одна из них лежала на боку.

Видимо, бомба была очень мощной.

Но отнюдь не в машине. Гутьеррес не раз смотрел последствия таких взрывов по телевизору. Обычно после них остается столб дыма – пусть даже дым оседает где-то в стороне.

Нет, взорвалась не машина. Патрульный в этом больше не сомневался.

Когда завыли сирены, Гутьеррес зашагал от машины к машине в поисках убитых и раненых. Что же все-таки взорвалось? Он должен был заметить эту штуку, когда поворачивал за угол. Угол – вот точка отсчета. Но как бы ни напрягался Тони, он не мог вспомнить ничего необычного.

В душе патрульный Гутьеррес гордился своей наблюдательностью.

Через час начальник бригады детективов отвел его в сторону:

– Ну, что видели? Докладывайте.

Они находились в самом эпицентре. Воронка на углу еще дымилась, повсюду чернела кровь и клочья земли. По фасадам зданий на всех четырех углах перекрестка бежали трещины.

Гутьеррес уставился на воронку. Взрыв разрушил угол дома, разметав гранитные плиты, как простые кирпичи. Одна из плит обнаружилась на втором этаже дома напротив.

– Здесь что-то было... – пробормотал патрульный.

– Что?

Тони в отчаянии хлопнул себя по лбу.

– Проклятие! Я не помню.

– Сверток?

– Нет.

– Подозрительные личности?

– Нет. Разве что кто-то вышел из здания. Но у него не хватило бы времени бросить бомбу и скрыться, чтобы остаться целым и невредимым.