- В каком ты виде! - опять закричала она. - Что они с тобой сделали?! Ты весь в пятнах!

- Я споткнулся, - смущенно объяснил он.

И тут произошла страшная вещь: я заплакал. Никогда не прощу себе этого. Позор! Представляю, как я выглядел: жалкий, плачущий мальчишка, которого держат за шиворот, как воришку.

- Отпусти его, - сказала тетя Аида мужу.

Они думали, наверное, что я испугался, а я плакал от обиды. Зачем я согласился пугать их? Зачем не убежал вместе со всеми? Зачем плачу сейчас? И больше всего обидно было потому, что я плачу у всех на глазах, но остановиться не могу...

Они привели меня к себе. Я умылся под краном. Неля дала мне полотенце. Я старался не смотреть на нее. Наверное, пока я умывался, дядя Христофор рассказал им, что не он меня поймал, а я сам не захотел убежать, я вдруг почувствовал, что они начали ко мне лучше относиться. От этого мне стало еще противнее, и единственным моим желанием было уйти от них поскорее, но они меня не отпустили.

- Ну как тебе не стыдно? - сказала тетя Аида. - Ты же хороший мальчик, у тебя такие интеллигентные родители. Разве эти хулиганы тебе товарищи?

Я почувствовал, что могу снова расплакаться.

- Это не он виноват, - сказал дядя Христофор, он сидел за кухонным столом, - друзья у него плохие. Ничего, завтра я поговорю с их отцами. Всех найду.

- Я не назову ни одного имени, - сказал я решительно, и это помогло мне пересилить слезы.

- Не назовешь - не надо, - сказал дядя Христофор. - Ты дашь мне что-нибудь поесть? - спросил он у жены.

- Дай папе поужинать, - сказала тетя Аида Неле.

- Я сам возьму, - сказал дядя Христофор. - Сиди, сиди, дочка. То, что ты товарищей не выдаешь, это хорошо, - сказал он мне. - Но лучше с такими товарищами не водиться.

- У тебя же хорошая голова, - сказала тетя Аида. - Ты же отличник...

Откуда она знает, какая у меня голова?

- Я не отличник, - возразил я.