Посреди пустыря, завалившись набок, лежит "мессершмитт", сбитый над городом в 1942 году. Рядом кроватными сетками огорожен участок метров двадцать на двадцать. Это танцплощадка. По воскресеньям сюда приходит военный духовой оркестр и играет бальные танцы - падеграс, краковяк и другие. Мальчики танцуют с мальчиками, девочки - с девочками. Только солдаты из военного городка осмеливаются иногда приглашать "дам".

Справа пустырь кончается оврагом. Перед ним стоит пожарная каланча с гаражом, общежитием, административным корпусом и бассейном, наполненным зеленой от старости водой. С весны до осени в этом бассейне купаются ребята с пустыря, хотя город, в котором они живут, расположен на берегу моря.

Место для пожарной каланчи выбрано удачное, отсюда, с пустыря, просматривается весь город до самой набережной..."

В. Каверин, конечно, лучше бы все описал, не так скучно, но мне же еще четырнадцать с половиной лет...

7 августа

Леню Любарского опять топили. Чуть не утонул. Когда мы с Рафиком принесли свою долю - пельмени и порошок, - все уже сидели в тени деревянной стены с дырками вместо окон и дверей, по которой на тренировках лазили пожарники.

Леня принес бутерброд со смальцем. Он стоял на солнце и плакал. Боялся подойти ближе.

Пахана не было. Место его оставалось незанятым. Рядом сидел Хорек и делал вид, что не видит Леню. Гусик, как всегда, был с гитарой. Остальные ребята полукругом сидели напротив Хорька. Почему-то еду делил сын одноглазого завмага с Телеграфной улицы. На нем был новенький китель с настоящими медными пуговицами, брюки-галифе, хромовые сапоги. .