Я прочитал вслух еще одно стихотворение, как мелькает в весеннем саду фигура любимой в прозрачной одежде.

Рафик рассмеялся. Даже Юрку это стихотворение смутило немного.

- Ты же сам наврал ей, что пишешь стихи,- сказал он. - Тебя же никто за язык не тянул.

- Тянул не тянул, но такие стихи я ей не понесу, - я отодвинул от себя книги и блокнот.

- Ну, тогда она никогда не узнает про твое отношение к ней, - махнул рукой Юрка. - Так и будете играть в прятки.

Но Юрка ошибался. Она все узнала. По тому, как она посмотрела на меня, впустив в дом, я сразу понял - что-то случилось.

Она опять была одна. На столе лежала раскрытая тетрадка, в которой я писал выводы теорем, "Геометрия" и билеты. Продолжая странно смотреть на меня прищуренными глазами, она показала на стул.

Я сел.

- Напиши что-нибудь в тетрадке, - почти приказала она.

- Что написать?

- Ну, напиши: "Сегодня хорошая погода..." Дай-ка сюда, - сказала она, когда я вывел последнюю букву. - Так я и знала.

Она торжествующе посмотрела на меня, потом нахмурилась, вытащила из кармана какой-то лист бумаги.

- Это ты писал?

Она держала в руках дурацкое письмо, которое я подложил ей на бульваре. Письмо, которое начиналось словами: "Любовь моя, вот уже несколько месяцев я тоскую по тебе..."

- Отпираться нет смысла, - сказала она. - Почерки совпадают. - Она приложила письмо к тетрадке с моими словами о погоде.

- Ну, ты писал? - еще раз спросила она.

Я кивнул. (Зачем я послушался Юрку?!)

- Какая гадость! - Она бросила письмо на стол. - И тебе не стыдно?!

Я молчал, уставившись в стол.

- Ты что, сумасшедший? - спросила она вдруг совсем не строгим голосом.

- Почему?

- Откуда я знаю, почему! Очень странное письмо. Нормальные люди так не пишут. Мне разные письма писали, но такого никогда не было... Ты правда любишь меня?

Я молчал.