- Ты что, и занимаешься со мной поэтому?

- Нет, - сказал я.

- Ну, теперь все равно мы уже не сможем заниматься.

- Почему?

- Как мы можем заниматься после того, что произошло? И мама будет против, если узнает. Я молчал.

- Может, ты хочешь, чтобы я скрыла все от мамы? Я кивнул.

- Значит, ты хочешь, чтобы все осталось в тайне? Я опять кивнул.

- Тогда обещай, что никогда больше не будешь об этом говорить или писать. Никогда! Обещаешь?

- Обещаю.

- Я подумаю, - сказала она. - А ты дай слово, что вечно будешь хранить эту тайну.

- Клянусь мамой.

- И не забывай, что я старше тебя на целых полгода. Тебе нужна другая девушка, помоложе. И вообще тебе еще рано думать о таких вещах.

Я наконец оторвал взгляд от стола и посмотрел на нее.

- Конечно, приятно, что ты меня любишь, - сказала она, - но между нами ничего быть не может. Это исключено.

- Почему?

- Не задавай глупых вопросов. И прекратим разговоры на эту тему. А то я не приглашу тебя на свой день рождения. Я посмотрел на нее удивленно.

- Завтра мне исполняется пятнадцать лет, - важно сказала она. - Я тебя приглашаю. Но только не опаздывай. Все соберутся в семь.

Она взяла со стола злополучное письмо, сложила его и спрятала в карман.

... Сын полка весь день опять был в части. У них проходило какое-то учение. Он, точно, связист. С тутового дерева я видел, как он бегал по территории с полевым телефоном, разматывая на ходу кабель.

Вечером он белил стены своей комнаты. Со двора в окно было видно, как он вылез на деревянную лестницу и водил короткой кистью по стене. Слышны были голоса управдома и дворничихи Чимназ. Управдом разговаривал с ним, как со взрослым.

- Это правильно, - говорил он. - Я понимаю: хороший боец трудностей не боится... А в восемь ноль-ноль прошу на собрание в мой подвал. Всех жильцов собираем.

Он что-то еще добавил негромко и рассмеялся.