Шейх, прочитав сначала поэму про себя, начинает читать ее вслух студентам:

Я буду суров к себе,

я оставлю детей и дом,

я оставлю жену,

забыв о своей большой любви,

ведь я так ничтожен!

Оставлю вино и услады

и ночь в одиночестве встречу...

Беседу с собой поведу

о новой песне,

о новой жизни,

где горизонт сливается с берегом,

не хватая друг друга за горло,

а как роза сплетается с розой,

где ликуют хлеб и свобода

на устах молодой арабки,

и она - любовь, ставшая песней!

Я буду суров к себе,

я буду искать в лабиринтах своей совести,

в глубине своего существа,

в клетках крови своей

новую речь,

новые буквы

для новой песни,

там, где берег и горизонт

друг другу нашептывают украдкой

новое слово,

там, где хлеб и свобода беседуют тайно

о новых именах

на моей обновленной земле!

Мечтательная улыбка озарила лицо больного. Один из его сыновей заметил, что на лице отца отразилась радость. "Он не умрет, он просто смеется над нами. Он будет жить века!"

Первый сын не смотрит в лицо больного, он наблюдает за бутылью, из которой медленно вытекают капли. "Чего стоит жизнь, - думает он, - если она превратилась в наружный аппарат, а тело больше не действует?"

Больному слышится елейный голос азхарского шейха, обращенный к нему: "Ты, сын мой, никогда не будешь восковой свечой, которая дарует людям тепло и свет... Ты-электрическая свеча!" И шейх смеется, довольный своей шуткой. Он нашел Слово! "Электрическая свеча"... В аль-Азхаре все были заняты поисками Слова! Все сущее-Слово! Послания пророков- Слово! Заповеди палачей - Слово! Любовь - Слово! Он нашел Слово. "Ты - электрическая свеча: светишь, да не греешь! Ха-ха-ха..."

Студенты смеются. Во всяком случае, смех лучше урока. А студент-"поэт" не смеется. Он слушает, что говорит шейх, и думает о свече, которая не греет. "А ведь шейх прав: я суров к себе, но ведь не горю, не горю!"