Греков подошел к сейфу. Достал бутылку минеральной воды. Налил полстакана. Маленькие пузырьки, обгоняя друг друга, поднимались со дна, чтобы лопнуть у поверхности. Греков переждал — он не любил резкий привкус газа — и медленно, с удовольствием выпил. Поставил бутылку в сейф и вышел.

Длинный высокий коридор казался вокзальным перроном. Еще эта узкоколейка от склада готовой продукции к товарному двору.

В глубине коридора бранились женщины. Греков замедлил шаг в надежде, что спор прекратится до его появления. Но, кажется, спор только разгорался.

— А я тебе говорю — мне тут ящики ставить удобно! — убеждал низкий голос.

— Не положено. Пожарники не велят, — протестовал дискант.

— Уберу я, уберу. Только дрезину подадут — уберу, — упрямился низкий голос.

Греков ускорил шаг и принял строгий вид занятого человека. Но фокус не удался. Заметив главного инженера, одна из женщин преградила ему дорогу, требуя их рассудить. Греков не дослушал и резко произнес:

— Передайте дрезинщику, чтобы немедленно подобрал ящики.

Отошел.

— Нашла с чем к главному лезть, — укорял за спиной дискант.

— А что? — отвечал низкий голос. — Кроме него и начальства нет…

Греков вошел в сборочный цех.

До конца смены оставалось не меньше получаса, но цех почти не работал. Однако со стороны все казалось в движении, и нужен был опытный глаз, чтобы догадаться: это холостые обороты — кто прибирал верстак, складывая инструмент, кто пересчитывал детали, кто возился с нарядами.

Каким образом в огромном цехе узнавали о приходе главного инженера, непонятно. Но о появлении Грекова сразу становилось всем известно.

— Что, Ваня, прибыли датчики? — громко спросил Греков суетливого начальника цеха Ивана Кузьмича.

— Никак нет! Но ничего, грехи замаливаем…

— Вижу, — многозначительно произнес Греков.