— Плохо тебе, Ваня, — устало продолжал Греков. — И мне, Ваня, невесело…

Иван Кузьмич развел руками, мол, ничего не поделаешь, не первый год… Или Греков что другое имеет в виду?

Но Греков уже вышагивал далеко впереди, стройный, худощавый.

«И чего бродит? Только людей будоражит… Сказать, что у Алехина в бригаде ЧП? Уникальный станок запороли? Нет, ну его… Конечно, до мастера снизойти вроде и не по чину — на меня собак начнет вешать, — угрюмо думал Иван Кузьмич. И сердился на себя. — Боюсь его, как мальчишка. Старый производственник, начальник цеха шестнадцать лет. И робею… Невесело ему! Квартальную премию получил. За новую технику получил. Невесело ему…»

— Пройти дайте! — крикнул Иван Кузьмич через грековское плечо двум молодым людям. — Расхаживают, как на бульваре.

Те обернулись.

— А, Юрочка? — улыбнулся Греков и протянул руку. — Как дела, студент? Сессия на носу? Бумагу страшную принесешь скоро Кузьмичу?

— Принесу, — серьезно ответил Юрий, пожимая мягкую сухую ладонь главного инженера.

— Сессия. В гробу я бы ее видел, — встрепенулся Иван Кузьмич.

— Что так? — шутливо не понимал Греков. — Или ты против науки, Кузьмич?

— У меня своя наука… Тридцать два человека под сессию попадают. На месяц. А работать кто будет? Грипп и то столько не уносит, — ворчал Иван Кузьмич.

— Вам и ночью план снится, — рассмеялся Юрий.

— А что? Верно! Клянусь, верно… Вторую ночь балансовая комиссия является, мать ее, — добродушно согласился Иван Кузьмич. Он изо всех сил «играл» на Грекова. — В полном составе является.

— Сон в руку, — все улыбался Греков. — На неделе и соберетесь.

— Нам что? Мы в ажуре, — жал свое Иван Кузьмич. Старая производственная лиса, он знал, что важны не только показатели, но и моральный фактор.

Греков с удовольствием смотрел на Юрия. Ему нравился этот парень — светловолосый, крепко сложенный. И механик он первоклассный…