Он орал во всю-мочь, в тбкт словам размахивал рукeрaми, однако кишки его продолжали изрыгать все те же блыр-длыр, словно у него внутри что-то крутиця или будто сидит в нем какой-то настырный и грубый мужик, который нарочно его зaглушajeт, и стaр! кaшкe приходиця воевать с ним кулаками, продолжая орать: "В этом мире для старого человека нет места, а вас я не боюсь вовсе, потому что я так пьян, что бейте сколько хотите-. все равно я боли не почувствую, а убьете, так только рад буду сдохнуть! " Мы похмыкали, похихикали, по ничего ему не отвечали, в он продолжал: "Что это за мир такой, я вас спрашиваю! Человек на Луне, человек вокруг Земли крутиця, как эти жуки всякие вокруг лампы, и при. этом никакого уважения нет ни к закону, ни к власти. Давайте, делайте, что задумали, хулиганы проклятые, выродки подлые! " И после этого он выдал нам тот же исполненный на губах салют: пыр-дыр-дыр-дыр! - точно такой же, каким мы проводили молоденьких ментов, и тут же снова запел;

Я за родину кровь проливал И с победой вернулся домой - так что пришлось его слeгонцa зaгaситт, что мы и сделали, веселясь и хохоча, но он все равно продолжал горланить. Тогда мы ему так врeзaли, что он повалился навзничь, выхлестнув целое ведро пивной блевотины. Это было так отвратно, что мы, каждый по разу, пнули его сапогом, и уже не песни и не блевотина, а кровь хлынула из его поганой Старой пaсти. Потом мы отправились своей дорогой.

Только это мы подошли к районной электроподстанции, как появился Биллибой со своими пятью корeшaми. Дело тут вот в чем: в те дни, бллин, парни ходили больше четверками и пятерками, вроде как автомобильными командами, поскольку четверо - это как раз экипаж для машины, а шестеро уже вообще верхний предел. Временами несколько таких небольших шаек объединялись в одну большую, чтобы получилось что-то вроде армии для ночного сражения, но чаще всего бывало удобней болтаться по городу мелкими группками.