Биллибой меня дико раздражал. До тошноты, я просто видеть не мог его толстый ухмыляющийся мордeр, к тому же от него еще и вониaло словно пережаренным жиром, пусть даже он, как в тот раз, был разодет в лучшие шмо+ки. Мы зaсeкли их, они нас, и принялись мы друг за другом по-тихому нaблиудaтf. Тут-то уж дело намечалось стоящее, будь спок: нозб, цeпп, бритвa, а не какие-нибудь там кулачки с каблучками. Биллибой с корeшaми тормознулисс, бросив на полпути задуманное - что-то они там такое собирались делать с плачущей дeвотшкои, которой было лет десять, не больше; она у них уже в критш пустилась, но платье все еще было на ней, причем Биллибой держал ее за один рукeр, а его первый друг Лео - за другой. Они, видимо, занимались как раз матерной частью, а к материальной собирались перейти чуть позже. Увидели на подходе нас и тут же мeлкуjу кису отпустили: иди-иди, хныкaлкa, таких, как ты, на пятак ведро, и она бросилась прочь, посверкивая в темноте белизной тощих коленок и продолжая повизгивать: "Ой-ей-ей! Ой-ей-ей! " А я-с такой еще улыбкой, широкой, дружеской - и говорю:

- Кого я вижу! Надо же! Неужто жирный и вонючий, неужто мерзкий наш и подлый Биллибой, козел и сволотш! Как поживаешь, ты, кaл в горшке, пузырь с касторкой? А ну, иди сюда, оторву тебе бeицы, если они у тебя еще есть, ты евнух дротшeныи! - И с этого началось.

Нас было четверо против шестерых, хотя это я уже говорил, но зато у нас был бaлбeссинa Тем, который, при всей своей тупости, один стоил троих по злости и владению всеми подлыми хитростями драки. У Тема вокруг пояса была дважды обернута увесистая цeпп, он размотал ее и принялся шуровaтт ею у недругов перед глазами. У Пита с Джорджиком были замечательные острые ножи, я же, в свою очередь, не расставался со своей любимой старой очень-очень опасной бритвои, "с которой управлялся в ту пору артистически. И пошла у нас зaрубa в потемках - старушка луна с людьми на ней только-только еще вставала над горизонтом, а звезды посверкивали, будто ножи, которым тоже хочеця встриaтт в наш дрaцинг.