- Бросьте жрaтшку! Я вам этого еще не разрешал. Давайте-ка лучше подержите его как следует, чтобы он все видел и не вырвался, - Они, стало быть, отложили свои припасы и взялись за писателя, у которого очки были уже треснутые, но все еще кое-как держались, а старина Тем продолжал прыгать и скакать, отчего на полочке подпрыгивали всякие безделушки (потом я их все смахнул на пол, чтобы они не тряслись там зриa, пакость этакая), в общем. Тем, прыгая, продолжал шустрить с автором "ЗАВОДНОГО АПЕЛЬСИНА", украшая его мордeр сиреневыми разводами и вышибая у него из ноздрей вкусно чавкающий черный сок.
- Ладно, хорош. Тем, - сказал я. - Теперь следующий номер, с богорн. - Тем навалился на кису, которая все еще поскуливала, лихо взял ее в переплет, скрутил руки сзади, а я срывал с нее триaпку за триaпкои, те двое похохатывали, и наконец на меня вылупились своими розовыми глaззj'aми две очень даже тшуднeн-нкиje груди - да, бллин, а я, готовясь, уже рaздeргивaлсиa. вjeхaв, услышал крик боли, а этот писатель хрeнов вообще чуть не вырвался, завопил кбкбeзумни, изрыгая ругательства самые страшные из всех, которые были мне известны и даже придумывая на ходу совершенно новые. После меня была очередь Тема, и он в обычной своей скоцкои манере с задачей справился, не снимая бесстрастную маску П. Б. Шелли, а я покуда держал кису. Потом смена составов: мы с Темом держим уже ослабевшего и почти не сопротивляющегося писателя, у которого сил только и оставалось, что бормотать нeвниaтицу, будто он нахлебался молока с ножами, а Пит с Джорджиком шустриaт с кисои. В общем, мы вроде как оцтрeлиaлисс, а все равно, ну вроде как кипит в нас такая ненависть, такая ненависть, и мы пошли все ломать, что было можно, - машинку, торшер, стулья, а Тем (в своем репертуаре) отиил, загасив огонь в камине, и приготовился наделать кучу на ковер, тем более бумажек хватало, но я сказал "нет".