Тихонько, мягко ступая, пошел вниз, любуясь по дороге на гриaзни картины, изображающие старинную жизнь: длинноволосые дeво^шки в платьях с высокими воротниками; картинки вроде как из деревенской жиз-ни с деревьями и лошадьми, бородатый святой вeк, весь нaгои, висящий на кресте. В доме стояла жуткая вонн от кошек, от кошачьей рыбы и от старинной пыли, которая здесь пахла совсем по-другому, - нежели в блочных многоквартирниках. И вот я уже внизу, вижу свег из той комнаты, где бaбусиa разливала молоко по блюдцам для своей кошачьей братии. Более того, я уже видел множество огромных перекормленных скотин, которые бродили туда и сюда, шевеля хвостами и вроде как притираясь к дверным косякам. На большом деревянном сундуке в темном холле я заметил красивую маленькую статую, сиявшую в отблесках света из комнаты, и я решил ее скрaсст и оставить потом для себя - симпатичная такая молодая дeвотшкa, стоящая на одной ноге раскинув руки, а главное - сразу видно, сделана из серебра. Так что она была уже у меня в руках, когда я входил в освещенную комнату со словами: "Привет-привет-привет. Давненько не виделись. Наши краткие переговоры сквозь замочную скважину, пожалуй, нельзя сказать чтобы так уж удались, не правда ли?
Нет-нет, спорить не будем, я сказал не будем спорить, старая ты поганая вониутшкa". От яркого света в комнате, где была старуха, я даже сморгнул. Там кишмя кишели коты и кошки, катались по ковру, в воздухе летала шерсть, причем эти жирные стeрвы были всевозможного вида и расцветки - черные и белые, полосатые и рыжие, чуть ли даже не в клеточку и всех возрастов от крошечных котят, которые гонялись и играли друг с другом, до взрослых кошек и еле держащихся на ногах, но зато чрезвычайно зловредных старых кошатин.