Встав с пола, среди кошачьего визга и воя, что же я слышу? А слышу я отдаленный звук полицейской сирены, и тут до меня доходит, что старая сволотш разговаривала тогда вовсе не с кошками, а с милисента-ми по телефону: будучи, видимо, подозрительной от природы, она сразу к нему кинулась после того, как я позвонил в звонок, якобы обратившись за помощью. Услышав этот пугающий шум ментовозки, я бросился к двери, где мне пришлось изрядно повозиться, прежде чем я отпер все замки, цепочки, засовы и прочий охранительный кaл. Ну, открыл наконец и вижу: на пороге стоит Тем, а оба других моих так называемых другa вовсю рвут когти.

- Атас! - крикнул я Тему. - Менты! - А Тем в ответ:

- Нет уж, ты останься, поговоришь с ними, ух-ха-ха-ха!

Глядь, в руке у него цeпп, он ею размахнулся да как полоснет жжжжжжах! - меня ею но глaззям, одно слово артист, я только и успел, что зажмурить вовремя веки. Я завопил, завертелся, пытаясь хоть что-то видeтт сквозь ослепительную боль, а Тем и говорит:

. - Мне, знаешь ли, не нравиця, как ты себя стал вести, приятель. Не надо было так со мной поступать, ох, не надо было, брaтeц. - И тут же до меня донеслось буханье его раздолбанных говнодaвов: сваливает, гад, со своим "ух-ха-ха-ха" во тьму, а всего секунд семь спустя слышу, подкатил ментовский фургон со своей сиреной, поющей, как какой-нибудь звeрр бeзумни. Я тоже выл без умолку, кинулся куда-то наугад - не туда! -- грохнулся головой об стену, потому что глаза у меня были зажмурены, а из-под век текло ручьями дико больно. В общем, когда пришли менты, я вслепую возился в прихожей. Видеть я их, естественно, не видел, зато почуял вонн этих убииудков - то есть это сперва, а потом я ощутил их остервенелую хватку, когда тебе заламывают руку назад и волокут.