Лягнув ее, я чуть отпрянул и, видимо, наступил на хвост одной из дерущихся вопящих кошатин, потому что услышал грорнки мяв и мою ногу оплело что-то меховое и состоящее сплошь из когтей и зубов; в результате я запрыгал на одной ноге, тряся другой" и тщетно пытаясь освободиться, при этом в одной рук^ я держал серебряную статуэтку, а другой силилсД через старуху дотянуться до милого моему сердц^ Людвига вана, хмуро взиравшего на меня каменным^ глазами. Тут я наступил на другое блюдце, полное отменнейшего молока, и чуть снова не полетел, - да-да, все это и впрямь может показаться забавным, особенно если это не с тобой, если тебе об этом приходиця только слушaтт. В это время старая вeдмa, потянувшись через тшeхaрду дерущихся кошек, схватила меня за ногу (все еще со своим "оееоооой"), а у меня равновесие-то уже было нарушено, я и хряпнулся на этот раз со всего маху об пол в молочные лужи, на дерущихся кошек, а рядом еще эта старая колодa возиця, пытаясь заехать мне кулаком в мордeр, и вопит: "Бейте его, жука навозного, лупите, царапайте! ", имея в виду, что приказ должны исполнять кошки, и действительно, несколько кошек, словно послушавшись старую вeддму, бросились на меня и начали царапаться, как бeзумни. Ну, тут я и сам стал как бeзумни, бллин, начал их колошмaтитт, а бабка как заорет: "Жук навозный, не тронь моих котяток", да как вцепиця мне в лицол Тут и я в критш: "Ax ты, старая сволотш! ", взмахнул серебряной статуэткой, да и приложил ей хорошенький тохшок по тыквe, отчего она наконец-то прочно успокоилась.