- Да, я слышал...

Он снова умолк. Спустя некоторое время он спросил, бывал ли я в Ваилиме. Он почему-то старался быть со мною любезным. Он упомянул о Роберте Луисе Стивенсоне, а потом разговор перешел на Лондон.

- Как там "Ковент-Гарден"? Наверно, хорош по-прежнему, - сказал он. По опере я, пожалуй, соскучился больше всего. Вы слышали "Тристана и Изольду"?

Он задал этот вопрос так, словно ответ и в самом деле имел для него большое значение, а когда я сказал, что, разумеется, слышал, он, видимо, очень обрадовался и стал говорить о Вагнере не как музыкант, а просто как человек, получающий от музыки душевное удовлетворение, причина которого непонятна ему самому.

- По-настоящему, надо было съездить в Бай-рейт, - сказал он. - К сожалению, у меля никогда не было на это денег. Но, конечно, и в "Ковент-Гардене" неплохо - все эти огни, нарядные женщины, музыка. Я очень люблю первый акт "Валькирии". И еще конец "Тристана". Здорово, правда?

Глаза у него засверкали, и все лицо так осветилось, что он показался мне совсем другим человеком. На бледных худых щеках заиграл румянец, и я забыл, что у него хриплый, неприятный голос. В нам появилось даже какое-то о.баяние.

- Черт побери, хотелось бы мн.е сейчас очутиться в Лондоне. Знаете ресторан "Пэл-Мэл"? Я частенько туда захаживал. А Ликадилли - все магазины ярко освещены, везде толпы народу. Замечательно! Иной раз стоишь там, глядишь, как проезжают автобусы и такси, и кажется, будто им конца нет. А еще я очень люблю Стрэнд. Как это там говорится насчет бога и .Черинг-кросса?

Я очень удивился.

- Вы имеете в виду Томпсона? - спросил я и прочел стихи:

Тяжки утраты, лицо заплакано,

Но слезы не вечны, как летние росы,

Светит тебе лестница Иакова

До самого неба от Черинг-кросса.

Он вздохнул.